По логике первый ученик Иисуса должен был знать больше всех. Хотя бы потому, что он был с учителем дольше всех.

Может быть потому что "обрезать это евангелие" так, как было сделано с другими, не представлялось возможным?

Где в библии евангелие от Андрея (Первозванного)?

— Запретили?..

Почему?

… Глава 5-я апокрифа от Андрея начинается:

Спросил Андрей, ученик Его: «Каким народам нести благую весть о Царствии Небесном?»
Ответил Иисус: «Идите к народам восточным, к народам западным, к народам южным,
туда, где живут сыны дома Израилева. К язычникам севера не ходите, ибо безгрешны они и не знают пороков и грехов дома Израилева…»

Эта книга просто не вошла в Библию. Там ведь четыре Евангелий. От Матфея, от Марка, от Луки и Иоанна. В Библии Евангелия от Андрея Первозванного действительно нет.

В Библию вошли не все евангелия, а лишь те, которые были отобраны императором Константином и его помощниками для выполнения поставленных перед ними задач.


Остальные евангелия просто отвергли, так как в них трактовалось далеко не то, что им было нужно и выгодно. И даже те, которые отобрали, были изрядно подредактированы согласно обстановке нового времени и утверждения христианства как государственной религии.

С 364 года, когда «Новый завет» был утверждён как таковой, и до момента первого издания Библии, текст тоже неоднократно редактировался. Плюс неточности перевода сыграли свою роль.
Ведь Библия писалась на древнееврейском, в незначительной части на арамейском языках, а «Новый завет» на греческом. Так что первая печатная книга, изданная в 1455 году, — это уже была существенная разница даже между той, которая редактировалась в 364 году. Плюс корректировки, которые были внесены в последующем.

В результате имеем то, что имеем. И, тем не менее, дошло очень много ценного и нужного людям. И опять же, если говорить о евангелиях, то кроме канонизированных церковью, существует десятки апокрифических евангелий.

В 1946 году на юге Египта была обнаружена целая библиотека произведений христиан-гностиков. Там как раз среди прочей литературы и обнаружили так называемые Евангелия от Фомы, от Филиппа, Истины, апокриф Иоанна. А ранее на папирусах в Египте были найдены отрывки из неизвестных евангелий, причем написанных в разных версиях…

Тут же ещё проблема в том, что даже апокрифы разделяют на «дозволенные» и так называемые «отречённые».


«Отречённые» конечно же, старались уничтожить. Кстати говоря, первый официальный список «отречённых» книг был составлен в Восточно-Римской империи в V веке нашей эры.

Естественно, что после такого «вандализма» потомкам достались только названия и цитаты, приведённые в своих произведениях христианскими писателями II–IV веков, которые спорили с этими книгами.

Некоторые из этих книжек действительно представляли ценность, поскольку отражали истинное Учение Иисуса в таком виде, в каком он давал. Поэтому они не оставляли равнодушными ни одну человеческую душу, ибо истинное Учение Иисуса делало людей по-настоящему свободными от всех страхов этого мира.

Они начинали понимать, что тело — бренно, душа — бессмертна. Люди переставали быть заложниками и рабами иллюзии материального мира бытия. Они понимали, что над ними только Бог.

Они осознавали, насколько коротка жизнь и временны те условия, в которые загнано их нынешнее тело. Они знали, что эта жизнь, как бы она ни казалась длинной, — всего лишь одно мгновение, в коем пребывает их душа. Они понимали, что любая земная власть, будь то политиков, либо религиозных структур, ограничивается всего лишь властью над телами.

Правители же преклоняются перед своим «богом», которому дана власть на Земле, над её материей, но не над душой. Ибо душа принадлежит только истинному Богу Единому. И первые последователи Иисуса, которые исповедовали Его Учение (а не религию, коей оно стало позже), они теряли страх перед этой жизнью.


Они начинали чувствовать и понимать, что Бог с ними совсем рядом, ближе и роднее всех и Он — вечен… Такая истинная свобода людей страшно пугала власть имущих.
Поэтому последние и занялись сбором и тщательной переработкой имеющихся уже к тому времени письменных источников об Учении Иисуса. Очень много было уничтожено после отбора необходимой им информации для создания новой религии, насаждаемой уже власть имущими как говорится сверху вниз.

В общем-то, Евангелие от Андрея Первозванного потому и было отвергнуто, что никак не подходило к «кройке и шитью белыми нитками» новой религии. В основном по двум причинам.

Во-первых, оно было чересчур свободолюбивым и правдивым, ибо там были написаны истинные слова Иисуса, как говорится, из первых уст. Да и сам стиль изложения Учения Иисуса был слишком прост, мудр и доходчив.
Андрей также описал подробности из реальной жизни своего Учителя, о том, что Иисус в молодости был на Востоке, что опять-таки никак не вписывалось в церковные догмы. Да и, кроме того, упоминание о семени лотоса поставило их «величество цензоров» в полный тупик.

Ведь это уже попахивало такими религиями, как буддизм, индуизм.

Никому не хотелось примешивать в свою собственную религию такую яркую чужую символику. Так что это стало ещё одним камнем преткновения, споров и распрей между теми, кто решал, в каких «красках» должна быть выдержана идеология данной религии.

Поэтому и убрали Евангелие от Андрея Первозванного, как говорится, подальше, «с глаз долой».

lsvsx.livejournal.com

Транскрипт


1 Скачать евангелие от андрея первозванного >>> Скачать евангелие от андрея первозванного Скачать евангелие от андрея первозванного Нет и Англии, не далеко ушла, серый кардинал. Был такой момент в проповеднической жизни Иисуса и двенадцати, когда они собрались в доме Зеведеевых во время отдыха после продолжительного служения. И в связи с этим запрещение ему и его сподвижникам проповедовать так называемое Царство Небесное, которое в пух и прах разбивало все старые еврейские законы и делало непригодным служение не только фарисеев, но и самих высших вождей еврейской религии. Так же и брак мужчина женщина все сейчас ищут псевдолюбовь спутник должен быть красив. Во-первых, оно было чересчур свободолюбивым и правдивым, ибо там были написаны скачать евангелие от андрея первозванного слова Иисуса, как говорится, из первых уст. Иисус очень хорошо понимал человеческий характер, понимал человеческий ум. Мозг постоянно предлагает сделать выбор или идёшь по сценарию родительскому и с тобой никогда ничего не случится или идёшь в разрез сценария, и теперь твоя жизнь зависит только от тебя самого.


зарет являлся пунктом пересечения нескольких караванных путей. Кроме того, уже в то время Римская церковь располагала копиями целого ряда новозаветных книг. Если вы продали душу дьяволу. Все приключения происходят в тех городах и весях, куда вы можете съездить в выходные дни и пройтись по тем же улочкам, подняться на те же колокольни и башни, что и они. Никому не хотелось примешивать в свою собственную религию такую яркую чужую символику. Настал очень щекотливый момент, который почувствовали все находящиеся в зале. Я говорил, что душа обладает всеми знаниями вселенной, но только добрый. Все данные на сайт, загружаются автоматически, не проходя заранее отбора с чьей либо стороны, что является нормой в мировом опыте размещения информации в сети интернет. Им Иисус открывал самые сокровенные тайны Мастерства. Мое Евангелие отличалось тем, что я писал его не со слов свидетелей когда-то видевших Иисуса. Есть добро и есть Дом. Персонажи сказок искренни в словах и поступках, и вот эта их искренность заставляет воспринимать их не лубочными. Плюс корректировки, которые были внесены в последующем. А только через веру в то, что их Небесный Отец является живым Богом, ждущим живых представителей человечества, верящих в Него без сомнения, искренне желающих получить Дух Божий в сердце, без сомнения стать сынами Божьими. И этот гимн был исполнен Симоном при стечении огромного количества народа во дворе храма. Не важно, считает ли себя кто-то бараном или нет.

ачать евангелие от андрея первозванного Мы уходим постоянно от решения проблем, пытаемся как-то забыть, отодвинуть решение, ищем решение кто-то уходит в работу кто-то в спорт, вино, псевдолюбовь и т. В основном по двум причинам. И в тот момент, когда гость Иисус уселся за стол без омовения, те присутствующие, которые чтили этот закон, да и сам хозяин, возмущенно начали перешептываться между собой. Здесь я вкратце постарался привлечь ваше внимания кричу кричу, но меня никто не слышит, точнее не хочет слышать. Проведя с этими женщинами дополнительные занятия, Иисус приказал Иуде Искариоту выделить денежное содержание на снаряжение и подготовку этой женской экспедиции. И опять же, если говорить о евангелиях, то кроме канонизированных церковью, существует десятки апокрифических евангелий.

docplayer.ru

Вы, как язычник, имеете в виду : “И спросил Андрей Ионин, ученик его: “Равви! Каким народам нести благую весть о Царствии Небесном? ” И ответил Иисус ему: “ Идите к народам восточным, к народам западным и к народам южным, туда где живут сыны дома Израилева. К язычникам на север не ходите, ибо безгрешны они не знают пороков и Дома Израилева” (Евангелие от Андрея гл. 5 ст. 1-3). Но при этом запутались в тринитаризме и их сектах! Ничто не должно разлучать человека с Богом: Ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим.


38—39). Истинная религия — это не контакт с духами космоса. Религия — связь человека с Богом. С Тем, Кто изначала создал космос и человека, а не с чем-либо появившимся в космических пространствах. Христианство не обращает внимания на языческое различение демонов (как духов атмосферного неба) от богов (как владык неба звездного) . Две оценки языческих мифов сосуществуют в библейском мире. Согласно одной, “Все боги народов ничто, а Господь небеса сотворил” (1 Пар. 16,26). Согласно второй оценке, “вси бози язык бесове” (Пс. 95,5; славянский перевод в соответствии с греческим текстом Септуагинты — δαιμονια). Таким образом, имя, которое язычники прилагали к части своих владык, Библия относит ко всем языческим божествам; она равнодушна к тому, какими титулами себя называют духи, вдохновляющие язычников. Апостолы в своем бунте против язычества не ограничились отвержением власти воздушных демонов, подлунных владык, но и отказались служить владыкам звездного неба. “Космократоры”, которых мы встретили в тексте ап. Павла, не есть термин, изобретенный апостолом. В античной философии космократоры — это правители чувственного космоса, планетарные боги. “Семь космократоров”- это Крон (Сатурн) , Зевс (Юпитер) . Арес (Марс) , Гелиос (Солнце) , Афродита (Венера) , Гермес (Меркурий) и Селена (Луна) . И снова мы видим, что градации богов, проводимые самими язычниками, оказались слишком малозначащими перед ликом Того, Кого повстречали апостолы.

енуют ли они себя владыками воздушных ветров (собственно “демоны”), или планет (“космократоры”), или созвездий (“зодиократоры”) — они должны умолкнуть, когда “Бездна бездну призывает” (Пс. 41,8), то есть когда Бесконечный Бог обращается к Своему неисчерпаемому образу — к человеку. Св. Иоанн Златоуст сравнивает небо с завесой Иерусалимского храма. Что ж, язычники — это люди, которые запутались в занавеске и преждевременно пали на колени, не дойдя до подлинной Святыни. Все народы земли пошли путем общения с “космическими духами”, и потому “главную мысль большей части Ветхого Завета можно было бы назвать одиночеством Божьим”. Я топтал точило один, и из народов никого не было со Мною (Ис. 63, 3). Тогда Бог создал Себе новый народ для того, чтобы хотя бы его защитить от поклонения богине неба (см. : Иер. 44, 17). И это не потому, что Богу хотелось разорвать кольцо своего одиночества. Просто люди умирали в этой блокаде: ведь они были окружены тем, о ком сказано, что он человекоубийца от начала (см. : Ин. 8, 44).
НЕ ПЛУТАЙТЕ В ТЕМНОТЕ!!! !
ИДИТЕ К ИСТИННОМУ СВЕТУ!!! !

otvet.mail.ru

Андрей Рублев Апостол Андрей 1408 год фрагмент.

Евангелие от Андрея и вера третьего тысячелетия

Апостол Андрей в Евангелии

Представим на минуту мозаику, одну из тех старинных мозаик, которые покрывали купола или стены старинных византийских храмов. Предположим, что каждая из плиток этой мозаики – строка из Евангелия, вглядимся в эти строки и увидим за ними изображение Христа в окружении 12 апостолов. Есть апостолы, фигуры которых выписаны или выложены евангельскими стихами с наибольшей щедростью и полнотой; таковы Петр и Иоанн, если же взять весь Новый Завет, то и Павел. Однако от большинства из них осталось лишь имя, все остальное – житие, мученичество, прославление – сложилось в какой-то цельный образ лишь позднее, в Священном Предании, которое складывается в истории Церкви. Рядом с этими апостолами как бы «первого ряда» и остальными, оставшимися в тени, Андрей стоит где-то посередине. Образ его составлен лишь из нескольких евангельских стихов или мозаичных стекол, освещенных изнутри и извне светом Солнца Правды (Мал. 4,2), как Писание и наша гимнография называют Спасителя. Вот по немногим отражениям этого света можно попытаться восстановить всю фигуру апостола или скажем, услышать ту весть, которая нам через него посылается. Ибо все, что мы узнаем затем об Андрее из его жития – его апостольских странствиях к берегам Черного Моря, «в страны Вифинийския» и Пропондитския», как сказано у св.Димитрия Ростовского, благословлении будущему Киеву, а затем и мученическоой смерти в Патрасе – служит словно продолжением и раскрытием той вести. Вчитываясь в эти отрывки, попробуем выложить их как камешки, по которым можно сложить недостающие звенья нашей мозаики.


Начнем с Первой главы Евангелия от Иоанна.

«Один из двух, слышавших от Иоанна об Иисусе и последовавших за ним, был Андрей, брат Симона Петра. Он перый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию (что значит: «Христос»); и привел его к Иисусу. Иисус же, взглянув на него, сказал: ты – Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа, что значит «камень» (Петр)» (Ин.1,40-42).

«Мы нашли Мессию«

На первых порах Андрей был учеником Иоанна Крестителя. От него будущий апостол должен был впервые услышать слова, которые в устах Христа станут Радостной Вестью: «Приблизилось Царство Небесное«. Но что означало это Царство в устах Иоанна? Каким воспринималось оно «слухом сердца» его современников? Когда проповедовал Иоанн, казалось, Царство, оставаясь невидимым, стояло грозным и огненным перед слушателямию Его Ангелы готовы были миловать и спасать, но и нести весть о суде и гневе Божием, который вот-вот прольется. «Порождения ехиднины! – восклицал Иоанн, обращаясь к пришедшим к нему креститься фарисеям и саддукеям, – кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойный плод покаяния» (Мф.3,7). Лишь покаяние, к возвещаемое устами Предтечи, отверзало двери того Царства Ягве, о котором говорили пророки до Иоанна. Близость и неминуемость Царства Божия была основой их проповеди. И вместе с тем Ягве уже здесь и сейчас царствует над всеми народами. «Престол Его на небесах» (Пс.10,4), Он – «великий Царь над всею землею» (46,3), «Он облечен величием…, потому вселенная тверда и не подвигнется» (Пс.92,1). Народ, избранный Им в удел, Он сделал «Царством священников и народом святым» (Исх.19,6), и с этим народом Он заключил Свой Завет. Но а тех, кто неверен этой данной от Бога святости – а кто может сказать о себе, что верен ей до конца? – Он сожжет как солому. Но все это – Закон и Пророки, наказания, посылаемые за неверность и посещения, даруемые в награду – лишь отблески славы Его, доступные человеческому восприятию. Ибо Господь остается по ту сторону всякого Своего повеления или проявления, Он, по слову Соломона, «благоволит обитать во мгле» (3 Цар.8,12). Но из мглы, состоящей из плотности света, которую мы не способны воспринять, Своей Господь ищет приблизиться к Своему народу, стать его Пастырем и Царем, народ же устами пророков молит о встрече с Ним. «О если бы Ты расторг небеса и сошел! Горы расстаяли бы от лица Твоего» – восклицает Исайя (64,1). Знак «близящегося» Царства – новый завет, заключаемый с домом Израилевым – «вложу закон во внутренность их и на сердцах их напишу их» (Иер.31.33), но также и суд – «Он будет судить вселенную по правду, и народы по истине Своей» – (Пс. 95), как и огонь: «Пред Ним идет огонь и вокруг попаляет врагов Его» (96, 3).

Носителем такого огня и был величайший из пророков, «рожденных женами«, Иоанн Креститель. Его проповедь – о наступающем мессианском Царстве и о суде, время которого, по слову апостола Петра, должно начаться с «дома Божия» (1 Пт.4,17). Однако мы так и не знаем, узнал, признал ли или не признал Иоанн Того, Которого проповедовал? Возможно – но это лишь мое предположение – что, подобно великому своему предшественнику Илии на горе Хорив, Иоанн ожидал пришествия Царства в землетрясении, буре, пламени, но никак не в «веянии тихого ветра» (3 Цар.19,12), повеявшим из Назарета или Капернаума. Иисус же явился не как Судия, но как Целитель душ и телес, изгонявший нечистых духов, Царство Его «приблизилось» в заповедях блаженства, в свете, светящем в сердце и делах милосердия, открывающих перед людьми лик их Небесного Отца.

«Приблизилось Царство…», и если его приближение не до конца разгадал Иоанн Креститель, его сумел услышать Андрей. Он – первый по времени свидетель величайшего по своему значению преломления или, если прибегнуть к евхаристическому термину, «преложения» взыскующей пророческой веры в веру апостольскую, веру, которая говорит об исполнении всех обетований в явлении Иисуса из Назарета. В том «гласе хлада тонка«, в котором Сын Божий явил себя миру, он узнает мессианское Царство и самого Помазанника, ожидаемого столько веков. И вот первым, еще до Петра, Андрей дает определение апостольской веры. «Мы нашли Мессию, что значит Христос«. Эта формула примет свою богословскую завершенность у Петра: «Ты, Христос, Сын Бога Живого«. Исповедание Петра более дерзновенно и отточенно, исповедание Андрея – соборно, он говорит «мы». В этом общем исповедании Андрея-Петра звучит голос «приблизившегося» Царства, Закона и Пророков, исполнившихся в Мессии.

Однако Иисус, принимая именование Себя Христом, знает, что это именование станет полным исповеданием лишь после Креста. «Тогда (Иисус) запретил ученикам Своим, чтобы никому не сказывали, что Он есть Иисус Христос» (Мф.16,20). Ему надлежит исполнить другую часть пророчества – стать страждущим Отроком Божиим, Агнцем, ведомым на заклание, «много пострадать«. Всего этого Андрей, Петр и другие ученики в то время еще не могли принять. Исповедуя апостольскую веру в пришедшего Мессию, они остается пока лишь учениками. Апостолами в полном смысле их сделает сам Иисус, явив делом и жертвой – не проповедью только – Свое предназначение.

«Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающего сети в море, ибо они были рыболовы.

И говорит им: идите за мною, и Я сделаю вас ловцами человеков» (Мф.4,18-19).

«Ловец человеков«

Слова Иисуса осуществляются немедленно: Андрей спешит делать то, к чему он призван. «Ловец» (буквально рыболов), он «улавливает» Петра, затем Филиппа, Филипп же в свою очередь становится «ловцом» Нафанаила. «Апостольские сети» и сегодня остаются символом миссии, даром благовествования. Но в чем же секрет этой «ловли людей»? Откуда у апостолов власть над человеческими душами, следующими, подобно косякам рыб, за Словом, которое было им проповедано?

Еще раз присмотримся к призванию Андрея. Оно начинается с посещения Господа. Иоанн Креститель, «увидев идущего Иисуса, сказал: «вот Агнец Божий«. Услышав от него слова сии, оба ученика пошли за Иисусом. Иисус же, обратившись и увидев их идущих, говорит им: что вам надобно? Они сказали Ему: Равви, где живешь? Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у Него день тот». (Ин. 1, 35-39). Размышляя об этой встрече бл.Августин говорит: «Один из этих двоих был Андрей. Андрей был брат Петра, и из Евангелия мы знаем, что Господь призвал Петра и Андрея оставить их лодки, сказав: «Я сделаю вас ловцами человеков». Христос показал им, где живет, и они пошли и остались с Ним. Сколь блаженный день должны были они провести! Кто может сказать нам, что услышали они от Господа? Построим же и мы в сердце нашем тот дом, куда Господь мог бы придти и учить нас, и остаться, чтобы беседовать с нами» (Омелия 9).

«Побыв с Иисусом, Андрей, и научившись всему, чему учил его Иисус, – это говорит св.Иоанн Златоуст, – не сокрыл в себе это сокровище, но поспешил к своему брату, дабы сообщить ему о полученном богатстве» -. Вслушайся хорошенько в то, что он сказал «Мы нашли Мессию, что значит Христос» (Ин.1, 41)… Слова Андрея были словами того, кто с нетерпением ожидал прихода Мессии, Его сошествия с небес, и того, кто был весь пронизан радостью, когда увидел Его приход, так что поспешил сообщить об этом другим». (Омелия 19 на Евангелие от Иоанна) ( PG 59, 120-121).

Даже по тем немногим упоминаниям об Андрее, которые можно найти в патристике, можно проследить внутреннюю структуру его апостольства: ожидание Господа и Царства Его вместе с Предтечей – встреча с Ним лицом к Лицу – радость открытия, твердость исповедания, затем проповедь этой услышанной и усвоенной сердцем вести тем, кто в ней нуждается, тем, кто ищет услышать ее. «Вера от слышания, а слышание от Слова Божия» – говорит Павел (Рим.10, 17). Вслед за Христом Апостол «отверзает слух к уразумению Писаний» (см. Лк.24, 45), однако Писания эти записаны не только «чернилами и тростью» на пергаменте или бумаге, они зхаписаны голосом Христовым «на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор.3,3). Дар апостольства в том, чтобы «услышать Писания» и прочитать их в «сокровенном сердце человека» (1 Пт.3,4), дать ему уразуметь самого себя до конца, до последней доступной глубины в Слове Божием, ибо только во Христе мы можем до конца познать и увидеть самого себя. Апостол никого не мог бы поймать в сети Христовы, если бы Христос неузнанным, подобно семени из притчи о сеятеле, не был бы «заброшен» во всякого человека, приходящего в мир.

Как происходит эта апостольская «ловля» мы видим по истории Нафанаила. Филипп, который был из «Вифсаиды, одного города с Андреем и Петром«, приводит ко Христу Нафанаила, знающего заранее, что из Назарета ничего доброго придти не может. Но Христос говорит ему слова, которые словно пронизывают каким-то неожиданным знанием. «Прежде чем позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницей, Я видел тебя» (Ин.1,48). И Нафанаил не только что-то вспоминает, но прежде всего узнает себя под взглядом Бога Живого в только ему и Богу ведомом прошлом «под смоковницей«. Так происходит чудо встречи, отверзающей в человеке «потоки воды живой«; узнавая Господа, человек заново узнает и самого себя. «И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, – говорит апостол Павел, – и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: «истинно с вами Бог» (1 Кор. 14,25).

«Ловец человеков», подводит человека к самой глубокой тайне его сердца, таинству узнавания Бога Живого, но сам и этой тайны не касается, и в этой встрече иной души с Богом не участвует. Он должен отойти в сторону, как отстраняется Андрей, который лишь «приводит» кого-то, кому-то «говорит«, представляет, знакомит, указывает путь, а во время земной жизни Иисуса лишь находится рядом с Ним. Так, увидев однажды большую толпу, собравшуюся послушать Его, и видя, что люди проголодались, Иисус говорит Филиппу-апостолу: «Где нам купить хлебов, чтобы их накормить? Говорил же это, испытывая его, ибо Сам знал, что хотел сделать…

Один из учеников Его Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: Здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества?» (Ин. 6, 8).

Умножение хлебов, встреча с эллинами

Еще два важнейших евангельских отрывка связаны с участием и посредничеством Андрея, и оба они касается самой сути его апостольского служения. Речь идет об умножении хлебов и первом появлении язычников в евангельском контексте, тех греков, которые пришли на праздник в Иерусалим и захотели увидеть Иисуса. В обоих этих случаях роль Андрея предельна скромна, почти неприметна; в одном из них он говорит старшему из апостолов о пище, которая нашлась у одного из мальчиков, в другом он вместе с Филиппом сообщает Иисусу о пришедших эллинах. Однако если читать Библию, как читали ее некогда отцы, то и за этми двумя отрывками можно услышать то обращенное к нам иносказание, коим отмечена каждая строка Писания. Умножение хлебов не несет ли в себе пророческое видение хлеба, «сшедшего с небес«, как называет Себя Христос, не служит ли прообразом Евхаристии? Иисус насыщает пятью хлебцами и двумя рыбками огромную толпу народа; после Своего Воскресения, Он будет насыщать Телом Своим одно поколение христиан за другим. «Ты бо еси приносяй и приносимый, и приемляй и раздаваемый, Христе Боже наш», говорится с священнической молитве православной литургии. В исполнении этого пророчества и состоит как раз одно из апостольских призваний: совершать таинство умножения хлебов, когда Христа по плоти уже нет рядом с нами, «творить в воспоминание Христа» в евхаристическом хлебе, который становится Его Телом и Его Церковью, устраняясь при этом самому. Быть словом Иисуса, жестом Иисуса, вестью Иисуса, чудом, творимым Его руками, наконец самим сакраментальным, тàинственным Его присутствием, не заслоняя ни на краешек это присутствие собой.

Евхаристическое умножение хлебов, наряду с возвещением Слова, есть цель и внутренний смысл апостольства, обращенного прежде всего к «умножению» самого Иисуса, Его имени, Его жизни, Его дела спасения. Это «умножение» началось уже при жизни Спасителя, когда весть об исполнившихся пророчествах, о Мессии, пришедшем на землю, о Слове Божием, заговорившим с людьми устами Иисуса стала быстро растекаться по земле. Греки, пришедшие на праздник в Иерусалим накануне Пасхи, «подошли к Филиппу…. И просили его, говоря: «Господин! Нам хочется видеть Иисуса». Филипп идет и говорит о том Андрею и потом Андрей и Филипп сказывают о том Иисусу.

Иисус же сказал им в ответ: пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Ин. 12, 22-23).

Иисус знает, что Его земной путь уже подходит к концу. Посланный Отцом Небесным только к «погибшим овцам дома Израилева» (Мф.15,24), Мессия, о Котором говорили Закон и пророки, Он идет на Распятие, чтобы «прославиться» затем как Господь всех народов. Встреча с чужеземцами предваряет Его прославление, которое станет делом Духа Святого и апостолов. Им предстоит стать свидетелями новой веры, работниками и носителями пасхальной вести. Эта весть должна предназначена всем народам. Исповедание Андрея-Петра заговорит устами их далеких и неведомых потомков. Имя Христово будет услышано до краев земли.

«По всей земле прошел голос их и до пределов вселенной слова их» (Рим.10, 18) – как, вслед за Псалмопевцем (18, 5), скажет и апостол Павел.

Удел Андрея

Отсюда начинается разделение вселенной на пределы, которые затем станут апостольскими уделами.

«Пределы земли, – читаем в «Истории Русской Церкви» А.В. Карташова, – это только максимальное задание, цель, направление. От Иерусалима как бы мысленно проведены радиусы, и заключенные между ними секторы круга составили уделы апостольства, превышающие по своим вселенским размерам силы и срок жизни человека. Апостолы, уходя на проповедь в предназначенном каждому направлении… были посланы Духом Святым именно… в данные страны; они принципиально и духовно (а в лице своих продолжателей и преемников и конкретно) становились апостолами именно этих стран и обитающих в них народов, их небесными покровителями в истории навсегда» (Очерки по истории Русской Церкви, М., 1993, т.1, стр. 50-51).

Разумеется, после «Истории Русской Церкви» Е.Е. Голубинского посещение апостолом Андреем Приднепровья и благословение им имеющего родиться через пять веков Киева, более не рассматривается в качестве события, которое может быть как-то научно удостоверено, однако духовная реальность этого предания остается действенной и живой по сей день. При этом, смысл самого предания может меняться со временем, повинуясь тому, что, словами Апокалипсиса, «Дух говорит Церквам«. Не столько прямое апостольское происхождение христианства на Руси, коим так гордились наши предки, важно для нас сегодня, сколько восприятие Русской Церкви как удела Иерусалима, исторического и небесного. В сущности, те пределы, куда Духом Святым были посланы апостолы, пусть даже физически они не могли дойти до них, становились новыми провинциями Царства Божия, «приблизившегося» в покаяниии, о котором возвещал Креститель, в мессианской вере, обретенной Андреем, в исповедании Петра, ставшего скалой Церкви, в видениях Иоанна, приоткрывшего тайны Царства Христова. Едва ли мы решимся сказать, что наш или иной из апостольских уделов сумел сохранить до конца верность этого Царству, но от нашей неверности близость его становится не более дальней, но лишь по-человечески более трудной. Ибо, как говорит Иисус, «от дней Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф.12,11).

Это «восхищение» Царства Божия, которое в качестве внутреннего задания, дается как отдельному христианину, так и всей Церкви, несет в себе как историческую, так и эсхатологическую память. Царство Божие пришло во Христе, распятом при Понтии Пилате, пославшем «ловцов человеков» пронести его по всей земле, и оно еще должно придти в «Царстве будущего века», в «Сыне Человеческом, грядущем на облаках небесных» (см.Мф.24,30). Однако оба эти Царства не разделены между собой так, как разделены наши Церкви; земной удел Спасителя; не отделен от небесного и не противостоит ему, это две реальности одного и того же Царства, которое «восхищается» апостольскими усилиями, коим надлежит проложить путь этому Царству в истории, связать обе его реальности, прошлую и грядущую, в одну, котороая станет неописуемым настоящим, жизнью в Боге. Апостолам (и следовательно, их преемникам) дано пространство, «пределы земли«, куда они были посланы, но им дается также и все историческое время, весь путь от одного Царства к другому, который им предстоит пройти. И не только пройти, но и пронести по нему весь свой земной удел, дабы включить его в то грядущее Царство Христово, которому не будет конца.

Так что если Русская Церковь остается «мистическим уделом» Андрея-апостола, то и весь исторический путь этой Церкви от легендарного благословения 1-го века до вхождения в Царство века грядущего может считаться временем его апостольства, начавшегося еще в Галилее, затем после Пятидесятницы в Иерусалиме историческом и возвращающегося к Иерусалиму небесному. И в этом Новом Иерусалиме, наконец встретятся и соединятся все апостольские уделы со всеми Церквами их. Так в Иерусалиме после Вознесения сошлись сместе ученики Христовы; «взошли в горницу, – как говорят Деяния, – где и пребывали Петр и Иаков, Иоанн и Андрей, Филипп и Фома, Варфоломей и Матфей, Иаков Алфеев и Симон Зилот, и Иуда, брат Иакова«.

И та горница раздвинулась «даже до края земли«(Деян.1,8).

Третье тысячелетие

Где она сегодня, эта апостольская горница? И где станет с ней завтра? Иногда мы так любовно, почти страстно вглядываемся в наше прошлое, в наше предание и драгоценное наследие давно минувших веков, чтобы отвести глаза от будущего. Но оно не дает нам забыть о себе. Оно приходит, как некогда Иоанн Креститель и говорит о суде, о покаянии, о гневе Божием, о близящемся Царстве. Суд может явить себя в гонении, каким была в ХХ веке попытка открытого физического и идеологического уничтожения Русской Церкви или в том духовном, нравственном, культурном удушении христианства, которое как будто исподволь, но неуклонно надвигается на нас. То, что называется сегодня «глобализацией», если взять ее самый глубинный, почти интимный аспект, это создание новой человеческой породы, породы, не «имеющей уши слышать«, как говорит Евангелие, теряющей слух к Слова Божию, слепнущей к различению Его путей на земле, к сиянию лица Его.

Благодаря средствам обмена информацией, земля до самых краев лежит у нас на ладони, как говорит английская пословица, мир становится нашей устрицей (the world is your oyster), которую мы можем раскусывать где угодно. Однако та же информация, т.е. отражение человека в слове и образе, его разветвленная на миллионы потоков весть о самом себе, может раскусывать, поглощать или распластывать нас, делать нас своим экраном, объектом, энергоносителем. Мы, я думаю, присутствуем лишь при первых родовых схватках, возвещающих о рождении мира, который оказывается как бы в полном владении человека. И в нем, сем «прекрасном новом мире», на наших глазах словно разряжается, улетучивается куда-то сам воздух, которым дышит христианство. Те слова, которые были полны смысла для нас эти двадцать веков, и по которым мы продолжаем понимать и опознавать друг друга: суд, покаяние, прощение, милость, надежда, спасение, молитва, страх Божий, предстояние перед Господом, как-то незаметно ссыхаются, теряют свое душевное наполнение, и потихоньку переходят в разряд почтенных, забытых, забавных, почти никому не нужных музейных экспонатов. Что станет со всеми апостольскими уделами и нашими историческими Церквами в этом разреженном воздухе нового тысячелетия? В отличие от многих моих собратьев, я с трудом верю, что будущей истории нам больше нечего предложить, кроме скорого кроваво-огненного конца. И если сейчас мы живем во времена кризиса христианства, во времена надвигающейся и во многом уже совершившейся апостасии, пик которой еще далеко не достигнут, то за ним «имеющим уши» может послышаться новое возвращение Благой Вести, которая будет звучать только на языке давно ушедшего, но рождающегося на наших глазах мира, будет понятна ему, будет восприниматься так, как она воспринималась два тысячелетия назад: как радостная весть о спасении во Христе-Мессии Царства. Благая Весть непременно найдет себя и в этом, как будто столь далеком от христианства существовании, сумеет обрести в нем почву под ногами, пройти по земле его «до крайних пределов», не в пространственном смысле, ибо для слова пространства больше нет, но в антропологическом – сумеет дойти до новых «крайних пределов» человека.

Каким должна стать Церковь Христова, чтобы пройти этот путь, который ей предстоит? Что останется в ней, а что может измениться? Что из ее наследия отмечено нестираемой апостольской печатью? Задавая эти вопросы, вновь мысленно обращаюсь к Первозванному Андрею.

Евангелие от Андрея

Образ Андрея в четырех канонических Евангелиях выписан немногими, казалось бы случайными штрихами. Но в Священном Писании случайного не бывает. Штрихи, эти точные и тонкие, столь тонкие, что они кажутся почти теряющимися, если вглядеться в них внимательней, создают своего рода икону апостола, как бы изображение на фреске еще только строящегося храма.

То немногое, что сказано об апостоле Андрее, помогает нам не только восстановить его образ, но и как бы прочитать заново Благую Весть только по тем немногим знакам, которые отмечают его присутствие. Всюду Андрей появляется лишь как посредник, как вестник. Он приводит брата Симона, которому надлежит стать князем апостолов, говорит Иисусу об эллинах, которые хотят Его видеть, доносит до Него слова о рыбах и хлебе, которые накормят пятитысячную толпу, и все это происходит накануне распятия и прославления Иисуса. За этими жестами и знаками угадывается «иносказание» : «ловец человеков» делает их учениками Спасителя, хлеб земной становится хлебом небесным, посредничество между Иисусом и новыми и новыми «эллинами» становится вселенской миссией – «идите, научите все народы» : «Слово стало плотию» и «Христос Воскрес!». При этом самого апостола мы почти видим за этой вестью, они – как образ на витраже, через который проникает нездешний свет. Подобно первому своему учителю Иоанну Предтече, он мог бы сказать о себе:

«Тебе расти, а мне умаляться».

Иоанн возвещал о суде и о Царстве, но и суд и Царство приближаются потаенно, они скрыты в нашей земной текущей истории. Суд или кризис может коснуться всего, даже и того, что считаем для себя священным, неотделимым от буквы и духа нашей веры. И все же думая о судьбе ее в третьем тысячелетии, я люблю вспоминать слова Тейаря де Шардена: за каждым кризисом Христос возвращается обновленным, но и Тем же, Кем был всегда. И после каждого кризиса, во всякую эпоху до скончания веков, будут приходить люди с ликующей вестью, в которой слово, служение, апостольство Андрея будет неожиданно обновляться, как обновляется икона:

«Мы нашли Мессию, что значит Христос».

Зелинский Владимир, свящ. / Vladimir Zelinsky Библеистика

Дата публикации: 09.12.2004

www.logoslovo.ru

Андрей стряхнул воспоминания, как всегда на этом месте и посмотрел на реку. На волнах ярко отбрасывало сполохи заходящее за холмы солнце.

– Андрей!! – окликнули его снизу, оттуда, где стояли готовые в дорогу баркасы. Он посмотрел вниз на берег. В заходящих лучах солнца все те, кто собрался с ним в далекий, и неизвестный путь собрались у костров. Даже в вечерней дымке он узнавал их всех. Старых знакомых пришедших с ним из далеких земель, но уже ставших родными на этих землях, и новых. Уроженцев этих мест и тех, кто пришел к ним под стены их крепости.

– Андрей! – опять раздалось с самого низу, от кромки воды, – Спускайся к нам!

Он узнал голоса книжника Иосифа, сопровождавшего его с самого первого дня. Рядом с ним он различил двух старых воев, старых не погодам, а по знанию ратного боя. Фирс и Косма сдружились уже в их походе сюда. Фирс присоединился к дружине Андрея одним из первых, еще там, на галльском берегу в Руссельоне, а Косма пристал к ним в Бретани, но ему казалось, что она знали друг друга с детства. У соседнего костра сидели новые его знакомцы, уже ставшие ему родными за время их жития у медленных вод этой спокойной реки. Сил был местным воином, а Лукослав скорее волхвом, чем воином, однако меч умел держать не хуже других. Отдельно от всех, однако не чураясь ватаги, сидел Елисей, пришедший с той самой загадочной северной Гипербореи, земли магов и кудесников. Они уже привыкли к нему, несмотря на его облик нежити или воскресшего мертвеца. Это были его ближние люди, которые пойдут с ним на передовом челне. Драккаре, как называют его варяги из боевой дружины. Рядом с ними сидело несколько новых учеников – будущих братьев. Из них выделялся ростом и верой, горящей в глазах, Сергий. Андрей махнул им рукой, и, судя по ответному взмаху, понял, что они увидели и ждут.

– Ну, что ж пора подойти к ним, – вслух сказал Андрей, встал с пригорка и уверенно стал спускаться к кострам на берегу.

Воспоминания нагоняли его как гончие псы. На ходу идущий человек обернулся. Внимательно посмотрел прямо в глаза Антону и внятно сказал.

– Весла за камнем в глубине пещеры. За камнем.

Антон проснулся. На дворе был день в полном разгаре. В пещеру пробивалось жаркое полуденное солнце. Павел еще спал. Антон вышел на порог пещеры. Не вдалеке был маленький пляж из черного песка. На нем лежал их катер, наполовину вытянутый из воды и крепко привязанный к сосне. Он в припрыжку побежал к нему, вынул из него палатку, вещички, разложил на траве полянки на солнышке, сушиться. Вернулся в пещеру, стянул с себя наполовину высохшую одежду и тоже разложил на полянке. Вспомнил сон. Осторожно прошел в глубь пещеры, заглянул за камень. Там стояли два старых весла, почерневшие от времени. Он крякнул. Вынул из рюкзака флягу со спиртом, взятую для особых случаев, отхлебнул большой глоток. Спирт огненным шаром прокатился вниз и взорвался внутри, окатив голову и все тело жаркой волной.

– Вот так вот! – громко сам себе сказал Антон, – Вот так!!! – И отхлебнул еще глоток.

– С утра похмеляемся? – ехидно спросил проснувшийся Павел.

– Утро!? На дворе рабочий полдень! Соня! И не похмеляемся, а отмечаем день рождения!

– Чей!?

– Наш! Вставай! Я весла нашел!

– Чего ты нашел? – спросонья не понял Павел.

– Весла!

– А Андрей Первозванного ты не видел? – уже просыпаясь ехидно уточнил Павел.

– Андрея?… – Антон вспомнил, что человека во сне звали Андрей, и он был очень похож на того призрака, что вытянул их лодку к острову, – Андрея!? Видел!

– Нельзя на голодный желудок пить спирт, – назидательно просопел Павел, стягивая мокрую одежду, и тут его взгляд уперся в весла, – Это что???

– Это весла, – теперь уже ехидничал Антон.

– Откуда?

– От Андрея Первозванного…Клад!!! – вдруг вспомнил рассказ деда Антон.

– Что клад?

– Дед говорил, что Андрей ему открыл, где лежит клад. Вставай соня. Пошли искать.

– Чего искать?

– Клад. Клад пошли искать.

– Надо меньше пить Антошка. Тем более с утра. Тем более без закуски. Давай поедим.

– Хорошо, – согласился Антон, приходя в себя и обретая трезвость мысли, – Поедим, обсушимся и за поиски.

Он деловито достал из рюкзака банки с тушенкой, с гречневой кашей выложил аккуратно на камень размокшие галеты. Умело ножом вскрыл банки. Поставил кружки, плеснул в них спирт.

– А это зачем? – показал на кружки Павел.

– А это, чтобы лихоманка не скрутила. Пей!

Они поели. Натянули просохшую одежду. Взяли топор, прихваченный с собой револьвер, и пошли обследовать остров.

Остров был крошечный и какой-то мрачный. Наверно это впечатление создавали скалы кроваво-серого цвета, выступавшие на каждом шагу, да черный пляж, покрытый черно-металлическим песком.

– Такой песок наверно в преисподней, – мрачно пошутил Антон. И сам поперхнулся от этой шутки.

В самом углу пляжа у огромного валуна были видны остатки бревенчатой пристани, почти полностью скрытые водой. Павел подошел к ней, поковырял топором. Бревна были как из камня. Он нагнулся, взял горсть песка, насыпал в пакетик и уложил в карман.

– Дома на анализ отдам. Чего это за черный песок?

От пристани, теперь было видно, в глубь острова шла тропа, обрамленная двумя рядами пихт, выделявшихся на фоне сосен, не только цветом, но и какой-то дремучестью. Они уверенно пошли по тропе.

Тропа вскоре привела их к остаткам старого фундамента из валунов, заросшего кустами красной смородины. Неподалеку от него был виден каменный колодец. Друзья подошли к нему. Антон разглядел какие-то надписи. Взяв нож, он очистил кусок стенки. На валуне явно была видна руна Хагель. Паук или снежинка, упавшая на камень. Такая же руна, как и на моторе их катерка. Символ дивизии СС «Норд». Однако ниже проглядывались еще более древняя надпись. Антон расчистил дальше.

– Это уже не руны. Это на старославянском, – присаживаясь на корточки, пробурчал Павел.

– Э ты что филолог? – поддел его Антон.

– У меня первая жена была филолог-славянист. Она меня этими надписями и достала, – неохотно ответил Павел, – Это даже не кириллица, это глаголица. Расчищай. А я скопирую.

Они пыхтели часа два. Надпись была большая вкруг всего колодца и в три ряда. Антон расчищал, а Павел старательно копировал.

– Ну что там? Что там написано? – не сдержался Антон, – Про клад?

– Хрен его знает, что тут написано. Я ж не академик лингвистики. Не понял я ничего, – честно признался Павел, – Дома посмотрим. Я знаю, кому показать.

– Ну, хоть что-то ты понял? – уныло протянул Антон.

– Тут про какой-то маленький остров говорится. Все, что смог понять. Отстань Антошка. У Первозванного спроси!

Больше на острове они не нашли ничего. Слазали по веревке в колодец. Облазили весь фундамент, по – видимому старого скита. Копнули там, тут. Ничего. Вылезли на самую маковку острова. Нашли там старый жертвенный камень с углублением в самом центре. С высоты старого капища хорошо был виден маленький островок лежащий метрах в ста от их острова на восток. А на запад просматривались первые острова архипелага Валаам. До них было не более километра. И на небе ни облачка.

– Паш, давай к маленькому островку сплаваем?!! – просительно заглянул другу в глаза Антон.

– Сходим, Антошка, сходим. Плавает гавно, – вспомнил урок Павел, – Пошли.

На островок на веслах они добрались быстро. С северной части их встретили крутые берега, поросшие клюквой. Сколько они не всматривались, пристать тут возможности не было. Они зашли с юга. Прямо в воду уходили длинные каменные плиты, как будто нарочно сделанные для причаливания лодок. Вдоль берега вилась ржавая колючая проволока на стальных опорах, таких же ржавых, как и она. За ней угадывались старые стрелковые ячейки, сложенные из валунов. От ячеек тянулся полуобвалившийся ход сообщения. Они пошли по нему, мимо оставшихся фундаментов казарм и развалившихся блиндажей. Ход поднимался вверх. На самой высокой точке острова сохранились два орудийных дворика под дальнобойные орудия. Между ними угадывались, по вентиляционным отверстиям, подземные бункера, вырубленные в скалах. Они стали искать вход. Наконец в одном из бетонных тамбуров Павел увидел обвалившиеся ступени ведущие вниз. Антон включил фонарь, и они осторожно спустились в бункер. Здесь были орудийные погреба, жилые помещения, радиорубка и командный пункт. Под верхним этажом угадывался еще этаж. Лестница в него вела из командного пункта. Они спустились по шатающейся ржавой лестнице в пещеру внизу. Это была комната офицера. Антон осмотрел ее в луче фонаря. Столик, нары, табурет. Все сотлевшее, сгнившее. Сюда даже рыбаки, которые все здесь сожгли на дрова, не добрались. Видно просто люк сгнил в последнее время, а до этого его не видели под завалами. В углу стоял рундук. Точнее орудийный металлический ящик. Антон стер с него пыль. Первое что он увидел уже знакомого ему паучка руны Хагель.

– Смотри Паш, здесь эсэсманы из Норда стояли, – показал он, открывая ящик.

litportal.ru