Milton Erickson (1901—1980)

Американский психиатр, специализирующийся в медицинском гипнозе.

Милтон Г. Эриксон получил мировое признание как крупнейший психотерапевт-практик. Его подход к измененным состояниям сознания лег в основу целого направления, известного как эриксоновский гипноз и психотерапия, дающая быстрый стратегический результат. Один из людей, чья психотерапевтическая модель легла в основу Нейро-лингвистического программирования.

Он был доктором медицины, основателем и первым президентом Американского Общества клинического гипноза (American Society for Clinical Hypnosis), адъюнкт-профессором Университета Уэйна, руководителем Американской Ассоциации Психиатрии (American Psychiatric Association), Американской Ассоциации Психологии (American Psychological Association) и Американской Ассоциации Психопатологии (American Psychopathological Association), был членом Американской Ассоциации психиатров. С его именем связано основание Фонда обучения и исследований при Американском Обществе клинического гипноза.


Многочисленные статьи и книги Эриксона вызывают интерес не только в среде профессионалов, но и среди новичков в области гипноза и НЛП. Записи его лекций и видеокассеты семинаров переиздаются из года в год и привлекают в «школу доктора Эриксона» новых и новых учеников.

Милтон Эриксон написал несколько книг, самой известной из которых является книга «Мой голос останется с вами», которая по существу представляет собой сборник психотерапевтических историй. Широко известны и некоторые другие книги Милтона Эриксона — «Стратегия психотерапии» и «Человек из Февраля. Гипнотерапия и развитие самосознания личности», написанная совместно с Э. Росси, а также «Гипнотические реальности: Наведение клинического гипноза и формы косвенного внушения».

Видео с Милтоном Эриксоном. Милтон Эриксон в работе. Сессия гипноза (1/5) Наведение транса.


Видео с Милтоном Эриксоном. Милтон Эриксон в работе. Сессия гипноза (2/5)

Видео с Милтоном Эриксоном. Милтон Эриксон в работе. Сессия гипноза (3/5)

Видео с Милтоном Эриксоном. Милтон Эриксон в работе. Сессия гипноза (4/5)

www.liveinternet.ru


Недавно, на одном из сайтов, попалась на глаза очень интересная статья. Не то, что бы я не знал всего изложенного в ней, очень понравилось то, как всё описано. И определённым образом приятно то, что я и НЛП родились в один год. Вот её текст:

Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) — околопсихологическая дисциплина, появившаяся в 70-е годы в США и до сих пор популярная как у себя на родине, так и в Европе, по другую сторону океана. Основатели НЛП с самого начала поставили себя в оппозицию к академической психологии, немедленно снискав неоднозначную репутацию — но, тем не менее, это направление продолжает расти и развиваться вот уже более 30 лет. Что же представляло и представляет собой НЛП? Не устарело ли оно? Что произошло с ним за столь немалый срок? Цель этой статьи — помочь читателю сориентироваться в мире НЛП и понять, чем эта область может быть интересна, с чего можно начать обучение и чем продолжить.

Родина НЛП — город Санта-Круз в Калифорнии. Именно там находилось отделение калифорнийского университета, в котором один из основателей НЛП, Джон Гриндер, работал профессором на кафедре лингвистики, а Ричард Бэндлер — второй основатель НЛП, обучался математике и программированию. Бэндлер был увлечён работой Фрица Перлза, одного из столпов гештальт-терапии.


 редактировал его книги, смотрел видеозаписи, и, весьма успешно копируя методы его работы, проводил сессии с клиентами и даже семинары. На один из таких семинаров в 1972 году был приглашён Джон Гриндер, увлечённый лингвистикой психолог, бывший ассистент Джорджа Миллера, отца когнитивной психологии. Цель его прихода была проста: понять, как Бэндлер делает то, что он делает, и попытаться воспроизвести это.

Гриндер попробовал объяснить работу Бэндлера на языке трансформационной грамматики и общей семантики. А помог ему в этом Грегори Бэйтсон — всемирно известный антрополог, кибернетик и лингвист, проживавший по соседству. Вместе они создали дисциплину, основным направлением которой стало моделирование — изучение и воспроизводство поведения "гениев", людей обладающих уникальными способностями.

Кстати, организатором тех семинаров по гештальту был Френк Пьюселик — впоследствии ставший одним из лучших тренеров НЛП, сейчас живущий в Одессе и регулярно проводящий тренинги в Москве. В 1975 году вышла основополагающая книга по НЛП, "Структура магии". В ней были описаны лингвистические паттерны Перлза, а также других известных психотерапевтов того времени: Милтона Эриксона и Вирджинии Сатир. Кроме лингвистики — искусства задавания вопросов и изменения отношения к ситуациям, был описан ряд моделей, позволявшие терапевтам "читать" своих клиентов, словно открытую книгу, и помогать им в разрешении сложных ситуаций. Так появилось классическое НЛП, основной фокус внимания которого — эффективная коммуникация и помощь другим.


Около 1980-го года между основателями НЛП произошёл "развод", в результате которого каждый из них стал двигаться в своём направлении. Бэндлера заинтересовали субмодальности — тонкие различия в структуре нашего восприятия. Как яркость вспоминаемой "картинки" зависит от интенсивности переживаний? Как, управляя этими вещами, мы можем менять наше восприятие и отношение к ситуациям? Такими вопросами задался Бэндлер, и его дальнейшие исследования вертелись вокруг этой темы. Сейчас Ричард ведёт тренинги по Design Human Engineering (DHE), что примерно можно перевести как "инженерное моделирование человека". Это способ "встраивать" себе внутрь различные "приборы": часы, компасы, регуляторы пульса — и таким образом управлять собой. Кроме того, Бэндлер ведёт семинары по Neuro-Hypnotic Repatterning — "нейро-гипнотическому перепрограммированию", модель, которая представляет собой рафинированные паттерны гипноза Милтона Эриксона.

Джон Гриндер пошёл другой, хотя в чем-то очень похожей дорогой. В середине 80-х он, по его словам, "оглядел мир НЛП и обнаружил, что многие люди, преуспевшие во влиянии на других явно не способны помочь сами себе". Тогда он создал подход, известный как "Новый Код НЛП", предназначенный для самоприменения. Основная идея Нового кода — работа с состояниями и доверие бессознательному, использование его ресурсов для принятия решений.


В конце 1980-годов из НЛП выделились ещё несколько групп со своими, оригинальными подходами. Среди них можно назвать Тони Роббинса, отца лайф-коучинга, Тодда Джеймса, развивающего подход под названием "терапия на линии времени" и, конечно же, Роберта Дилтса. Изрядно разбавив НЛП теорией систем и другими аналитическими методами, Дилтс создал школу, известную как "Системное НЛП".

Примерно тогда же, в конце 1980-х, НЛП попало в Россию. Первые российские НЛП-Практики из Новосибирска проходили обучение у Джона Гриндера в Калифорнии. Они создали базис — площадку для "заезжих звёзд" и последующее поколение российских тренеров училось уже в России. Пожалуй, самые известные и частые гости — Энн Энтус и Мерелин Аткинсон, коллеги Роберта Дилтса. Соответственно, большая часть российского НЛП — это "Системное НЛП". Кроме того, два раза в нашей стране проводил семинары Джон Гриндер: в 1997 и 2004 году. У него учились практически все российские тренера Нового кода. Ричард Бэндлер в России не бывал — однако, несколько тренеров (их число измеряется единицами) обучались у него в Великобритании и даже прошли сертификацию.


С чего начать обучение НЛП? Если вас интересуют коммуникативные навыки и консультирование, то лучший выбор — это базовый, стандартный курс "НЛП-Практик". Он может продолжаться до 20 дней и проходит в нескольких вариантах: выходные раз в месяц, два-четыре раза в месяц и непрерывно (интенсивный курс). Ожидайте много разговоров — лингвистики, много работы в тройках: клиент-консультант-супервизор. Если вам понравится, и вас заинтересуют более "продвинутые" лингвистические паттерны, работа с убеждениями и моделирование — добро пожаловать на курс "НЛП-Мастер". Если вы хотите скорее помочь себе и научиться общаться с собой — вам подойдёт Новый код НЛП. Как правило, это короткий двухдневный семинар, который предусматривает последующую самостоятельную работу.

Начав заниматься НЛП, вы можете получить множество позитивных результатов. Но НЛП — не "волшебная таблетка". Нельзя сказать, что НЛП подойдёт всем. Это довольно специфический подход, где многое основано не на строгих научных выкладках, а на блестящих догадках и ощущении, что "это работает". В ряде областей, таких как коммуникативная компетентность, личностное развитие и консультирование, НЛП имеет заслуженную репутацию "технологии успеха". И если вы откроете книгу по НЛП или придёте на тренинг — возможно, у вас будет шанс понять это для себя.


samopoznanie.ru

НЛП как психотерапевтический метод.

НЛП исходит из того, что функционирование мышления человека в определенной степени напоминает работу компьютера, однако не в смысле тривиальной компьютерной метафоры, на которой выросла современная когнитивная психология (ср. проведение аналогии между памятью ЭВМ и памятью человека, процессором ЭВМ и когнитивной системой), а в том смысле, что мышление человека программируемо. Весь вопрос в том, чтобы правильно сформулировать программу и сделать ее доступной сознанию и подсознанию человека. Отсюда понятие моделирования: терапевт (и шире – коммуникатор) пытается выявить наилучший способ, с помощью которого человек выполняет определенную задачу, и пытается сделать его доступным – для этого человека или другого лица. Способ верификации результирующей модели заключается не в рассуждениях о том, правильна ли она, соответствует ли она действительности, а в том, что модель успешно выполняет свои функции. Согласно НЛП, в психике вообще трудно говорить о правильности или о соответствии реальности какого-либо опыта. В лучшем случае можно говорить лишь о том, что некоторый опыт относится к разделяемой реальности, т.е. к совокупности более или менее общезначимых представлений об окружающем мире.


Процесс моделирования проходит несколько этапов. На первом этапе происходит сбор информации о текущем состоянии клиента и желаемом состоянии – фактически о самой сущности воздействия. На последующих этапах суть желаемого состояния последовательно уточняется. На втором этапе устанавливается раппóрт – такое состояние между коммуникатором и клиентом, при котором между ними существует максимальное взаимное доверие. Достижение раппорта – важнейшая задача НЛП. Раппорт достигается на сознательном или бессознательном уровне, когда коммуникатор присоединяется к репрезентативным системам клиента, отражая их в своем вербальном и невербальном поведении. Под репрезентативной системой (РС) в НЛП понимается способ представления и осмысления своего опыта взаимодействия с окружающим миром. Это может быть визуальная РС (опыт представляется как последовательность визуальных образов), аудиальная РС (опыт осмысляется как последовательность звуков разного типа), кинестетическая РС (опыт представляется как тактильные ощущения) и обонятельно-вкусовая РС (опыт воспринимается человеком как последовательность запахов и вкусовых ощущений). Отражая реакции клиента в каждой из этих систем, подстраиваясь под них, коммуникатор может достигнуть с ним раппорта.


ражение может быть вербальным (коммуникатор повторяет те или иные черты вербального поведения клиента) и невербальным. В последнем случае коммуникатор подстраивается под важные элементы невербального поведения, указывающие на ведущую (наиболее важную для субъекта) РС – под темп дыхания, жесты, движение глаз и т.п. Достижение раппорта может быть довольно длительной процедурой, но в некоторых случаях достигается очень быстро – все зависит от мастерства коммуникатора и сложности данного случая.

После достижения раппорта коммуникатор должен установить, что в действительности желает клиент. Иными словами, каким должен быть хорошо сформулированный результат моделирования, который не должен противоречить тем или иным сторонам личности клиента и не может вредить его ближайшему окружению (отсюда понятие экологичности моделирования).

Исследуя репрезентативные системы человека для последующего достижения раппорта, коммуникатор, кроме невербальных аспектов поведения клиента (в частности движения глаз, жестов, дыхания), должен особое внимание обращать на языковое поведение. Для этого в НЛП разработана так называемая мета-модель языка. В основе мета-модели лежит предположение, что язык – как и многие формы социального опыта – выступает как фильтр, который искажает опыт или по крайней мере структурирует его. Мета-модель обращает внимание коммуникатора на те свойства языковой системы, которые чаще всего искажают восприятие. Как будет показано ниже, в содержательном плане мета-модель представляет собой некоторый конспект результатов из грамматической теории, теории речевого воздействия и прагмалингвистики, подстроенных под цели психотерапевтической практики; определенное влияние на формирование НЛП оказали и идеи «общей семантики». Эксплицитное выяснение, выявление вносимых языком искажений составляет значительную часть психотерапевтической процедуры. Иными словами, мета-модель языка – это вовсе не модель языка и не модель отдельных его подсистем, а модель поведения коммуникатора по отношению к естественному языку, используемому в процессе общения с клиентом.

После того, как «хорошо сформулированный результат» установлен, осуществляется выбор методов терапевтического вмешательства и перевод клиента в желаемое состояние с помощью комплекса выбранных техник. Одна из таких техник – якорение. Якорь – это любой стимул, который позволяет человеку перенести свой прежний опыт в настоящее и пережить то же психологическое состояние (как положительно, так и отрицательно окрашенное). Например, какая-то мелодия может вызвать у человека ассоциации, связанные с прошлым опытом, или случайно найденная вещь напомнит о каком-нибудь событии детства и пр. В художественной литературе процедура якорения, как правило, привлекает внимание писателей с установкой на «психологизм». (Ср. характерный пример из Набокова: «Она высморкалась, пошарила в темноте, опять нажала кнопку. Свет ее немного успокоил. Она еще раз посмотрела на рисунок, подумала, решила, что, как он ни дорог ей, хранить его опасно, и, разорвав бумажку на клочки, бросила их сквозь решетку в лифтовый колодец, и это почему-то напомнило ей раннее детство. – В.Набоков. Камера Обскура.)

Почти произвольность якоря и одновременно его эффективность при вызове психического состояния широко используется в НЛП как инструмент воздействия на субъекта. Стимул-якорь может устанавливаться во время терапевтической процедуры вербально (например, произнесением некоторых слов, словесных последовательностей, изменением тона голоса), невербально (пожатием руки, плеча, колена; изменением положения тела коммуникатора и пр.), а также сочетанием вербальных и невербальных элементов. Понятно, что установка якоря возможна только при поддержании устойчивого раппорта, в противном случае связь между якорем и переживанием не возникнет.

Якорение должно основываться на выявлении ресурсов данного индивидуума для решения проблемной ситуации. Осознание ресурса, понимание того, что проблема может быть решена, достигается через расширение модели мира человека. Роль коммуникатора на данном этапе сводится к тому, чтобы выявить в опыте клиента то, что можно рассматривать как ресурс. В НЛП для поиска ресурса используются как техники, предполагающие сознательное участие клиента, так и его погружение в транс и работу с подсознанием. Последнее во многих случаях оказывается существенно более эффективным. Далее, положительный и отрицательный опыт человека якорится. Последовательное – в разных комбинациях – использование якорей и, тем самым, психических состояний позволяет коммуникатору элиминировать нежелательные связи, формировать новые и в результате программировать человека на желаемое им самим поведение, определяемое в НЛП как «хорошо сформулированный результат». Якорение, сами якоря, последовательность их применения фактически аналогичны алгоритмам компьютерной программы, за тем исключением, что, в отличие от компьютерных языков программирования, в НЛП при терапевтической процедуре операторы (якоря) определяются для каждого клиента индивидуально.

Среди методов НЛП имеются техники, которые дают возможность коммуникатору работать не над одной проблемой клиента, а над комплексом сходных проблем, а также над такими сложными ситуациями, когда некоторый тип поведения сам по себе не является психологической проблемой, но становится ею в определенном контексте. Например, боязнь – весьма полезное и нужное чувство, но она превращается в болезненное состояние, в манию, если боязнь ничем не обоснована или распространяется на всех окружающих. Одной из таких техник является рефрейминг. Суть рефрейминга заключается в том, чтобы видоизменить поведение клиента, вызванное некоторым стимулом или комплексом сходных стимулов, ограничив это поведение только теми ситуациями, когда это поведение действительно необходимо.

Вообще следует отметить, что основные книги по НЛП (прежде всего те, которые написаны основателями этого направления) сами представляют собой блестящий пример применения методик воздействия НЛП на читателя. Здесь можно обнаружить и методику якорения, например с помощью интересных (как правило смешных) примеров из практики, а также рассуждения, приводящие к «расширению позитивного опыта» читателя, и рефрейминг в виде соответствующих инструкций – как явных, так и скрытых.

Лингвистический аспект НЛП.

Интерпретацией и использованием знаний о языке в НЛП занимаются непрофессиональные лингвисты (со всеми вытекающими отсюда последствиями). Поэтому описание лингвистической составляющей НЛП в рамках собственно лингвистической парадигмы требует определенной коррекции тех лингвистических категорий, апелляция к которым используется в оригинальных работах представителей этого направления.

Основной лингвистический постулат НЛП можно сформулировать как гипотезу о неадекватности языка как средства отражения действительности и опыта человека. Слова – лишь искусственные ярлыки для опыта, а сам язык представляет собой фильтр, который позволяет когнитивной системе отсекать все лишнее из опыта для того, чтобы система не перегружалась и адекватно функционировала. Однако эта полезная функция приводит к тому, что сознание человека игнорирует важные части его опыта, что приводит к формированию существенно обедненного списка альтернатив при решении проблемных ситуаций. Мета-модель языка позволяет выявить наиболее типичные случаи искажения и исправить их, обогатив позитивный опыт человека.

Второй постулат как бы направлен в противоположную сторону от реальности – он определяет характер связи между языком и психикой. Это постулат об иконичности или изоморфности языка, с одной стороны, и психических и/или мыслительных процессов – с другой. Согласно этому постулату, языковые формы регулярно отражают особенности мышления и психического состояния человека. Обращая внимание на особенности речи клиента, коммуникатор в состоянии выявить его ведущую репрезентативную систему, а также установить области опущения важного опыта. Иными словами, язык и речь рассматриваются как важнейшие источники информации о психическом состоянии человека. Верно и обратное: хотя чрезмерное использование какого-то одного языкового средства вряд ли приведет к болезни, тем не менее комплекс соответствующих языковых выражений позволяет вызывать требуемое психическое состояние. Именно поэтому с помощью языка вообще возможно терапевтическое воздействие.

Важным следствием постулата об иконичности является принцип психологического разграничения поверхностной и глубинной структур высказывания. Интерпретируя это противопоставление в духе трансформационализма (иногда – в смысле порождающей грамматики, а иногда – в смысле порождающей семантики), пропоненты НЛП приписывают поверхностной структуре функцию отражения сознания, а глубинной – подсознания. Глубинная структура содержит актанты тех переменных, которые следует эксплицитно заполнить, чтобы выявить действительную, реальную проблему клиента и создать представление о «хорошо сформулированном результате» моделирования.

Языковые феномены в теории и практике НЛП.

Рассмотрим кратко конкретные языковые структуры, которые используются на разных этапах нейро-лингвистического программирования, в разных техниках НЛП. Фактически эти языковые феномены и формируют мета-модель языка, которая лежит в основе НЛП.

Метафоры.

Метафора – один из излюбленных инструментов НЛП. Известная книга Д.Гордона не случайно называется Терапевтические метафоры. Впрочем, и интерпретируется эта категория в НЛП по-разному. В наиболее близком к лингвистическому пониманию метафора используется в мета-модели языка. Как выше уже было сказано, это не модель языка как таковая, а модель поведения психотерапевта, коммуникатора, когда он собирает информацию о клиенте или устанавливает с ним раппорт. На этом этапе коммуникатор должен определить, какая репрезентативная система, т.е. способ осмысления опыта, наиболее сильно развит у клиента и, следовательно, чаще всего им используется. Если обратиться к инструментарию когнитивной лингвистики, можно сказать, что репрезентативная система – это структуры знаний, фреймы, в терминах которых человек осмысляет свой опыт и структурирует его, придает ему смысл. На поверхностном уровне, на уровне речевого поведения эти фреймы могут быть представлены метафорами, точнее – метафорическими моделями.

Как уже отмечалось, в НЛП выделяется четыре типа репрезентативных систем: 1) визуальная РС, которая позволяет структурировать и осмыслять опыт как последовательность визуальных изображений, «картинок», возникающих в сознании человека; 2) аудиальная РС, в рамках которой опыт структурируется как последовательности звуков различного типа, музыки, шумов и т.п.; 3) кинестетическая РС, которая позволяет осмыслять опыт как смену ощущений тела, и, наконец, обонятельно-вкусовая РС, воссоздающая опыт как последовательность запахов и вкусовых ощущений. Одна из РС является для человека первичной, самой главной. Ее-то и должен выявить коммуникатор на этапе сбора информации о клиенте. В этом случае анализируется как вербальное, так и невербальное поведение клиента. Невербальная составляющая – это исследование ключей доступа, которыми оказываются движения глаз. Для каждого типа РС они совершенно специфичны. При исследовании вербального поведения для выявления РС огромное значение имеет анализ метафор, используемых клиентом. В НЛП эти выражения часто называются «процессуальными словами». Фактически речь идет о метафорических моделях, заложенных в переносных значениях слов и в оригинальной метафорике клиента. Например, визуальная РС устанавливается по таким выражениям, как Я вижу, что он меня не понимает; Я смутно понимаю, что здесь что-то не то; Мне кажется, что все против меня; Эта картина так и стоит передо мной.

Аудиальная РС проявляется в метафорических моделях, источником которых является область звука, а также в развернутых сравнениях с таким же источником. Например, Эта простая, но ясная мысль просто оглушила меня; Воспоминания того лета остались как хоровод нестройных звуков над поверхностью реки на рассвете [К.Паустовский]. Кинестетическая РС устанавливается по значениям слов, в основе которых лежат метафоры с источником – областью ощущений: Я чувствую, что вы правы/неправы; Я нащупал в своих воспоминаниях что-то нужное, но не могу это ухватить; Мама была всегда суха со мной и не замечала, что я для нее делала. Обонятельно-вкусовая РС обнаруживается в высказываниях типа Мое детство всегда вызывает у меня горькие воспоминания; Я попробую сосредоточиться, но не уверен, что это мне сейчас удастся; Что-то вы сегодня кислый; С лица отца не сходила кислая мина. Выявление первичной РС позволяет как установить раппорт с клиентом, подстраиваясь в вербальных реакциях под его первичную РС, так и расширить пространство выбора клиента, переведя осмысление опыта в другие типы РС.

Поверхностная vs. глубинная структура.

Одна из основных идей трансформационной модели языка заключается в том, что одна и та же глубинная структура может на поверхности реализоваться различными поверхностными структурами, при этом глубинное представление – базовая структура в ранних версиях ТПГ – оказывается более бедной, более простой, чем поверхностная. Такое варьирование сторонников НЛП не очень интересует. Фактически для них важна не трансформационная грамматика в духе Н.Хомского, а порождающая семантика, работающая не столько с синтаксисом, сколько с семантикой высказывания. С точки зрения НЛП, на глубинном уровне всегда строится полное, достаточно богатое представление проблемной ситуации, но на поверхностном уровне оно в результате ряда альтернативных выборов, в результате проведения различных трансформаций обедняется. Например, предложение Джон купил автомобиль в глубинной структуре содержит информацию о том, у кого был куплен автомобиль, за какую сумму и когда. Иными словами, на глубинном уровне всегда присутствует модель управления глагола с обязательными и факультативными валентностями, которые более подробно описывают соответствующую ситуацию. Обеднение, редукция поверхностной формы происходит, как правило, неосознанно. В процессе терапевтического воздействия коммуникатор должен восстановить на поверхностном уровне все важные глубинные элементы – пропущенные валентности и прежде всего заполняющие их актанты.

С этой точки зрения, для НЛП значительный интерес представляют некоторые трансформации, которые регулярно «свертывают» более богатое содержание (см. обсуждавшееся выше понятие «аннулирующего» преобразования при вербализации смысла). К ним относится, например, трансформация опущения в диалогах типа Клиент: Ну, я, в общем, не уверен. Терапевт: Не уверен в чем? Клиент: Что мне стоит говорить об этом. Терапевт: О чем об «этом»? В первой реплике клиента элиминирована вся составляющая, реализующая обязательную валентность глагола, а во второй – синтаксически составляющая есть, но она заменена на анафорическое местоимение, однако анафора не раскрыта. Эти случаи описываются в НЛП как высказывания с отсутствующими референтными индексами. Предполагается, что в глубинной структуре референтные индексы всегда есть и терапевт должен в процессе опроса клиента эксплицировать эти индексы, восстановив опущенные антецеденты и опущенные составляющие. Следует иметь в виду, что референтная структура понимается в НЛП весьма расширительно и включает коммуникативный и когнитивный контексты произнесения высказывания, чувства человека относительно обсуждаемых проблем и представления о том, как другие участники коммуникации воспринимают происходящее.

Номинализация.

Аналогичное явление свертывания содержания наблюдается при номинализации. Как известно, конструкции типа Отказ от соглашения привел к неуспеху переговоров скрывают в глубинной структуре пропозициональные формы типа ‘некто отказался от соглашения’. Номинализации – в терминологии НЛП – обедняют опыт клиента, поскольку не только переводят в имплицитную форму некоторые важные аспекты ситуации, но и представляют некоторые контролируемые процессы в форме неконтролируемых уже совершившихся событий. Так, когда клиент говорит Мои способности не находят никакого признания, то он находится в плену «магии слова», поскольку понимает слово признание как совершившееся событие. В этом случае следует обратить внимание клиента на процессуальный характер ситуации, на ее контролируемость, а также на существование валентностей у глагола признавать или выражения находить признание с помощью вопросов типа У кого вы не находите признание? или Можете ли вы себе представить ситуацию, что вы нашли признание [у коллег или кого-л. еще]?

Модальные операторы.

Типичное языковое проявление обеднения своего опыта и, как следствие, сужение пространства выбора – использование конструкций с модальными словами типа Необходимо P, Следует P, Я должен P, Мне нужно делать P. Мета-модель языка в НЛП приписывает этим конструкциям глубинную структуру ‘Модальный оператор P, иначе Q. Психотерапевт должен заставить клиента выйти за переделы его ограниченного опыта, сосредоточив внимание на альтернативе Q: Что случится, если вы не будете делать P?; Что бы произошло, если бы вы отказались от P? Например, на реплику клиента Нельзя любить двух женщин одновременно психотерапевт может ответить Что вам мешает делать это? или Что случится, если вы будете любить двух женщин одновременно?; Почему невозможно одновременно любить двух женщин? Осмысление альтернативы Q расширит осознанный опыт клиента и будет способствовать решению возникшей проблемы.

Выражения с квантором всеобщности.

Искажение опыта, его неправильная интерпретация может быть связана не только с опущением, элиминацией, но и с необоснованным «достраиванием», «обогащением» представлений о реальности. Типичный источник искажения такого типа – неправомерная генерализация, обобщение. В естественном языке выражения типа Всегда P интерпретируются либо в «ослабленном» кванторном смысле ‘Обычно P/Чаще всего P/Как правило P‘, либо в «сильном» логическом смысле (нечто вроде ‘для любого момента времени из выбранного временного интервала имеет место P’). Понятно, что высказывания с квантором всеобщности в слабом смысле всегда можно поставить под сомнение с точки зрения собственно логического значения. Это очень важно для психотерапевтической процедуры, поскольку генерализованные высказывания клиента, как правило, относятся к его негативному опыту и представляют собой интерпретацию его эмоций, впечатлений о действительности, а не фактическое знание. Так, высказывание Я никогда не был в Париже вполне верифицируемо, поскольку отражает реальный опыт субъекта («знание по знакомству» – в терминах Рассела). Однако высказывания клиента типа Меня никто не понимает представляет собой результат «наивного, естественного вывода» и отражает катастрофическое восприятие действительности. Для снижения значимости отрицательного опыта клиента и фокусировки внимания на позитивном опыте психотерапевт ставит под сомнение высказывание клиента с точки зрения логического понимания: Вы действительно уверены, что вас никто не понимает?; Неужели не было случая, когда вас хоть кто-нибудь понял?

Каузальные связи.

Осознание действительности с необходимостью влечет установление между событиями причинно-следственных отношений. Поскольку сама суть НЛП заключается в переосмыслении опыта, установлении новых связей между явлениями и чувствами/когнитивными состояниями, работа с причинными конструкциями оказывается эффективным инструментом воздействия на адресата. Коммуникативная техника обсуждения причинных связей предполагает, что психотерапевт обращает внимание на отсутствие необходимой связи между событиями, которые ставятся в причинно-следственную зависимость. Например, высказывание клиента Моя жена злит меня своим поведением скрывает каузальную зависимость типа ‘Моя жена делает что-то для того, чтобы я злился’. Здесь необходимо выяснить, на основании чего клиент решил, что его жена сознательно злит его, нельзя ли объяснить поведение жены чем-то еще, всегда ли поведение жены вызывает у клиента чувство злости и т.д. Аналогичная техника используется и для высказываний с более эксплицитными причинными связями типа Я хочу стать другим, но мои родители мне мешают, Мне нужно было уехать из дома, но жена была больна. Во всех этих случаях цель коммуникатора заключается в том, чтобы поставить под сомнение существование необходимой связи между причиной и следствием. Это можно сделать, выявив случаи, когда связи не было (Всегда ли так происходит?), обратив внимание на то, что ситуация могла возникнуть непреднамеренно (Разве ваша жена специально хотела разозлить вас?), попытавшись перевернуть причинную связь (Если бы ваша жена не была больна, вы бы обязательно уехали?).

Скрытая перформативность.

Для НЛП важно, что любое утверждение человека имеет смысл только в рамках его собственной модели мира. Непонимание этого является еще одним источником заблуждений, ограничивающим поле выбора альтернатив при принятии решений в проблемных ситуациях. В этих случаях полезно эксплицировать глубинный перформатив, который, согласно перформативному анализу, представлен в глубинной структуре любого речевого акта. Например, преобразование высказывания Плохо досаждать другим своими собственными проблемами в форму с эксплицитным перформативом Я утверждаю, что плохо досаждать другим своими собственными проблемами сразу уменьшает сферу применимости утверждения, ограничивая ее моделью мира самого говорящего. Фактически это эквивалентно снятию неправомерной генерализации.

Мета-модель языка.

Модель естественного языка в НЛП представляет собой набор инструкций, с помощью которых коммуникатор контролирует процесс общения, а также выявляет те части дискурса, которые указывают на особенности мышления клиента (выявление первичной репрезентативной системы) и ограничивают его позитивный опыт. Рассмотренные выше феномены и образуют части мета-модели, которая вначале используется для сбора информации о клиенте, а затем для вербального воздействия. Заметим, впрочем, что часто эти этапы не противопоставлены по времени и происходят одновременно.

Значимость практики НЛП для теории языка.

Лингвистические постулаты НЛП с определенностью указывают на существование изоморфизма между языковыми/речевыми феноменами – такими, как метафора, следствие, глубинная и поверхностная структура, – и процессами мышления. В теоретическом языкознании неоднократно высказывались гипотезы о существовании такой связи, однако практическое доказательство было невозможно. Опыт успешного использования принципов и дискурсивных стратегий НЛП оказывается в этом смысле чрезвычайно важным. Представляет также значительный интерес гипотеза о психологической значимости практически любого варьирования языковых форм, по крайней мере на лексическом уровне. В частности, неосознаваемое варьирование метафорических моделей представляет собой важнейший источник информации о способах осмысления мира человеком.

www.krugosvet.ru

Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) – околопсихологическая дисциплина, появившаяся в 70-е годы в США и до сих пор популярная как у себя на родине, так и в Европе, по другую сторону океана. Основатели НЛП с самого начала поставили себя в оппозицию к академической психологии, немедленно снискав неоднозначную репутацию – но, тем не менее, это направление продолжает расти и развиваться вот уже более 30 лет. Что же представляло и представляет собой НЛП? Не устарело ли оно? Что произошло с ним за столь немалый срок? Цель этой статьи – помочь читателю сориентироваться в мире НЛП и понять, чем эта область может быть интересна, с чего можно начать обучение и чем продолжить.*

Родина НЛП – город Санта-Круз в Калифорнии. Именно там находилось отделение калифорнийского университета, в котором один из основателей НЛП, Джон Гриндер, работал профессором на кафедре лингвистики, а Ричард Бэндлер – второй основатель НЛП, обучался математике и программированию. Бэндлер был увлечен работой Фрица Перлза, одного из столпов гештальт-терапии. Он редактировал его книги, смотрел видеозаписи, и, весьма успешно копируя методы его работы, проводил сессии с клиентами и даже семинары. На один из таких семинаров в 1972 году был приглашен Джон Гриндер, увлеченный лингвистикой психолог, бывший ассистент Джорджа Миллера, отца когнитивной психологии. Цель его прихода была проста: понять, как Бэндлер делает то, что он делает и попытаться воспроизвести это.

Гриндер попробовал объяснить работу Бэндлера на языке трансформационной грамматики и общей семантики. А помог ему в этом Грегори Бэйтсон – всемирно известный антрополог, кибернетик и лингвист, проживавший по соседству. Вместе они создали дисциплину, основным направлением которой стало моделирование – изучение и воспроизводство поведения «гениев», людей обладающих уникальными способностями.

Кстати, организатором тех семинаров по гештальту был Френк Пьюселик – впоследствии ставший одним из лучших тренеров НЛП, сейчас живущий в Одессе и регулярно проводящий тренинги в Москве. В 1975 году вышла основополагающая книга по НЛП, «Структура магии». В ней были описаны лингвистические паттерны Перлза, а также других известных психотерапевтов того времени: Милтона Эриксона и Вирджинии Сатир. Кроме лингвистики – искусства задавания вопросов и изменения отношения к ситуациям, был описан ряд моделей, позволявшие терапевтам «читать» своих клиентов, словно открытую книгу, и помогать им в разрешении сложных ситуаций. Так появилось классическое НЛП, основной фокус внимания которого – эффективная коммуникация и помощь другим.

Около 1980-го года между основателями НЛП произошел «развод», в результате которого каждый из них стал двигаться в своем направлении. Бэндлера заинтересовали субмодальности – тонкие различия в структуре нашего восприятия. Как яркость вспоминаемой «картинки» зависит от интенсивности переживаний? Как, управляя этими вещами, мы можем менять наше восприятие и отношение к ситуациям? Такими вопросами задался Бэндлер, и его дальнейшие исследования вертелись вокруг этой темы. Сейчас Ричард ведет тренинги по Design Human Engineering (DHE), что примерно можно перевести как «инженерное моделирование человека». Это способ «встраивать» себе внутрь различные «приборы»: часы, компасы, регуляторы пульса – и таким образом управлять собой. Кроме того, Бэндлер ведет семинары по Neuro-Hypnotic Repatterning – «нейро-гипнотическому перепрограммированию», модель, которая представляет собой рафинированные паттерны гипноза Милтона Эриксона.

Джон Гриндер пошел другой, хотя в чем-то очень похожей дорогой. В середине 80-х он по его словам, «оглядел мир НЛП и обнаружил, что многие люди, преуспевшие во влиянии на других явно не способны помочь сами себе». Тогда он создал подход, известный как «Новый Код НЛП», предназначенный для самоприменения. Основная идея Нового кода – работа с состояниями и доверие бессознательному, использование его ресурсов для принятия решений.

В конце 1980-годов из НЛП выделились еще несколько групп со своими, оригинальными подходами. Среди них можно назвать Тони Роббинса, отца лайф-коучинга, Тодда Джеймса, развивающего подход под названием «терапия на линии времени» и, конечно же, Роберта Дилтса. Изрядно разбавив НЛП теорией систем и другими аналитическими методами, Дилтс создал школу, известную как «Системное НЛП».

Примерно тогда же, в конце 1980-х, НЛП попало в Россию. Первые российские НЛП-Практики из Новосибирска проходили обучение у Джона Гриндера в Калифорнии. Они создали базис – площадку для «заезжих звезд» и последующее поколение российских тренеров училось уже в России. Пожалуй, самые известные и частые гости – Энн Энтус и Мерелин Аткинсон, коллеги Роберта Дилтса. Соответственно, большая часть российского НЛП – это «Системное НЛП». Кроме того, два раза в нашей стране проводил семинары Джон Гриндер: в 1997 и 2004 году. У него учились практически все российские тренера Нового кода. Ричард Бэндлер в России не бывал – однако, несколько тренеров (их число измеряется единицами) обучались у него в Великобритании и даже прошли сертификацию.

С чего начать обучение НЛП? Если вас интересуют коммуникативные навыки и консультирование, то лучший выбор – это базовый, стандартный курс «НЛП-Практик». Он может продолжаться до 20 дней и проходит в нескольких вариантах: выходные раз в месяц, два-четыре раза в месяц и непрерывно (интенсивный курс). Ожидайте много разговоров – лингвистики, много работы в тройках: клиент-консультант-супервизор. Если вам понравится, и вас заинтересуют более «продвинутые» лингвистические паттерны, работа с убеждениями и моделирование – добро пожаловать на курс «НЛП-Мастер». Если вы хотите скорее помочь себе и научиться общаться с собой – вам подойдет Новый код НЛП. Как правило, это короткий двухдневный семинар, который предусматривает последующую самостоятельную работу.

Начав заниматься НЛП, вы можете получить множество позитивных результатов. Но НЛП – не «волшебная таблетка». Нельзя сказать, что НЛП подойдет всем. Это довольно специфический подход, где многое основано не на строгих научных выкладках, а на блестящих догадках и ощущении, что «это работает». В ряде областей, таких как коммуникативная компетентность, личностное развитие и консультирование, НЛП имеет заслуженную репутацию «технологии успеха». И если вы откроете книгу по НЛП или придете на тренинг – возможно, у вас будет шанс понять это для себя.

* — В статье специально не упоминаются имена российских тренеров – но желающие без труда найдут их.

trenings.ru